Телефоны: в Турции +90 (538) 322 77 70 - Бота
в Новосибирске +7 (383) 375 29 00 - Ольга
+7 913-203 51-51 - Елена
в Астане +7 (707) 555 83 55 - Эдуард
в Киеве +38 (063) 336 08 78 - Максим

Вы находитесь здесь:Главная Блог Я с детства люблю собак
Суббота, 15 Июнь 2013 09:46

Я с детства люблю собак

Автор 
Оцените материал
(17 голосов)
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания
Бота и Владимир. Алания

Я с детства люблю собак. Помню, как мечтала стать большой-большой и завести их много-много. Я представляла себе, как мои собаки будут жить вместе со мной в моём доме, как мы дружно будем играть, спать, резвиться, гулять. В силу своего детского возраста я, конечно же, была не способна понять всю степень ответственности и все вытекающие из моей детской мечты последствия. Ну, например, воображая себе наше сосуществование, я не думала, что вообще-то взрослым надо ходить на работу, создавать семьи, рожать и воспитывать детей. С другой стороны, детство на то и детство, чтобы мечтать и не думать о том, как эти мечты будут реализовываться. Безусловно, я грезила не только о собаках, ещё я представляла себе, как стану взрослой, заработаю много денег и куплю себе игрушечную мясорубку, куклу «Мальвину» с голубыми волосами, которые продавались в нашем горно-гигантском промторге, и велосипед «Кама», который стоил целых 100 рублей, а купить его можно было только по «блату».

Сейчас, когда я нахожусь на пороге своего сорокадвухлетия, я думаю, что дети – самые бесправные члены семьи. Когда ты маленький, ты не можешь ничего решать, тебе не предоставлено право выбора, ты полностью зависим от взрослых. Это было очень обидно в детстве, от этого больно и сейчас. Когда я вижу, как взрослые зачастую подавляют своих детей, аргументируя своё доминирующее положение лишь доводами о том, что они знают жизнь, мне очень грустно, и я всегда вспоминаю своё детство…

Помню, когда я была в пионерском лагере, мою собаку Каштанку отдали каким-то дальним родственникам в один из посёлков близь Алма-Аты, который назывался «Путь Ильича». То была умнейшая собака дворянской породы, она провожала меня в школу и встречала из неё, она танцевала со мной вальс, клала голову мне на колени, кода я учила уроки и ни на шаг не отходила от меня. Я подобрала её малюсеньким щенком на одной из мусорных куч Горного Гиганта. Мне было 10 лет, ей, думаю, недели три от роду. Я поила её молоком, прожевывала для неё хлеб, потому что она была такой маленькой, что не могла жевать, тайком от взрослых брала её спать с собой, ну, в общем, заменила этой крохе маму. Каштанке был уже год, она превратилась в роскошную молодую девушку, с гордой осанкой и неизменной улыбкой на симпатичной мордашке.

К слову, в нашем доме (а мы жили тогда в частном доме с большим участком) было целых три собаки: подаренный нам в жутком состоянии метис ньюфаундленда по кличке «Малыш» - черный, лохматый добряк, который в ужасе забегал в дом каждый раз, когда гремел гром или раздавались залпы салюта. Его нам подарили родственники, которые в свою очередь забрали Малыша у каких-то пьющих и издевавшихся над собакой соседей. Еще жила у нас маленькая дворняжка, клички которой я, к сожалению, не помню, приблудившаяся на короткое время к нашему двору, и Каштанка. Может быть именно потому, что четвероногих питомцев в нашем доме оказалось слишком много, а возможно оттого, что именно Каштанка могла осчастливить нас приплодом, мои тёти отдали её этим самым родственникам.

Когда я вернулась из лагеря и поняла, что собаки моей нет, я объявила бойкот родным, горько плакала и рвалась за ней. Но тёти мои были очень строгими, а где находится этот самый «Путь Ильича» я не знала, и когда я практически смирилась с потерей, Каштанка прибежала. Представляете, она вернулась из посёлка, который находился, как оказалось почти в сотне километров от Алма-Аты! Мы с Каштанкой были безмерно счастливы и не расставались больше ни на день, ни на минуту, ни на секунду. Но летние каникулы закончились, и мне нужно было идти в школу. В один ужасный день, вернувшись из школы, я обнаружила, что мою собаку снова увезли в этот, уже ставший мне ненавистным «Путь Ильича». Всё. Больше Каштанка не вернулась.

Наверное, взрослые были правы, наверное, им было виднее, но мне, маленькой девочке было трудно понять их резоны. Я чувствовала себя глубоко несчастной.

Следующей моей собакой был Маркиз. Тоже дворняжка и тоже редкий красавец! Мне было 13 лет, когда я повстречала этого малыша, возвращаясь домой от жившей по соседству одноклассницы. Он был жутко блохастым, но таким смешным! Помню, как я отмывала его дустовым мылом, и эти неприятные насекомые какими-то немыслимыми стаями разбегались в разные стороны. Маркиз вырос в крупного рыжего пса с чёрной мордой, был он очень злым и никого, кроме меня, близко к себе не подпускал, собственно, никого он не подпускал и ко мне. Мы любили играть в футбол, в выходные носились по двору с утра до вечера, а ночью я тайком проводила его в свою комнату, и он спал у меня в ногах. Мне за это сильно доставалось, но я была очень упрямой и отказываться от компании любимого пса не собиралась. Он пропал в Новогоднюю ночь, ему было 2 года. Взрослые ушли встречать Новый год в ресторане, а нас (меня и троих младших братьев) оставили дома одних. Я не слышала какого-либо шума, мы просто уснули, а на утро Маркиза во дворе не оказалось. Очень грустная получилась история. Я долго искала его, объездила всех «собачников» (так мы называли бригады, которые колесили по городу и забирали бездомных животных), всё безрезультатно. Через много лет я узнала, что Маркиза увели со двора братья другой моей одноклассницы. Как-то собравшись у неё после очередной годовщины выпуска, мы разговорились с её братом, и он рассказал нам, как давным-давно он со своими друзьями в новогоднюю ночь выкрал из дома на улице Партизанской (так называлась улица, на которой мы жили) очень злобного пса. Никогда не забуду выражение его лица, он был так доволен собой, словно бы покорил Эверест. Оказалось, что он очень долго не мог приручить моего Маркиза, держал его в сарае, а потом стал водить на собачьи бои. «Мы столько бабок на нём заработали», - бахвалился он. Конец истории я не дослушала, убежала вся в слезах. Не думаю, что он был счастливым. С тех пор я не общаюсь ни с этой одноклассницей, ни, тем более, с её жестоким братом.

А потом был Рекс. Его я подобрала на улице с обрывком верёвки на шее. Он был уже большенким, думаю, 5-6-месячным щенком восточно-европейской овчарки. Я училась уже в 10-м классе, когда мы с ним познакомились. Этот пёс был явно доминантным, очень гордым и задиристым. Мы с ним долго и упорно боролись за лидерство в наших отношениях, при этом чаще победителем выходил Рекс. Чтобы приструнить этого гордеца, я записалась в клуб служебного собаководства, который находился где-то в самом конце улицы Абая. Мой Рекс, несмотря на свою породистость, был «колхозным» и совершенно невоспитанным псом, с первого дня он начал драться с остальными собаками, лаять, отказывался подчиняться и отчаянно рвался на свободу. Это чудо вымахало до 78 сантиметров в холке и, поскольку мы с ним постоянно гуляли в горах, физически он был очень сильным, а потому во всех схватках с рафинированными городскими сородичами Рекс неизменно одерживал верх. За те два месяца, что нас терпели в этом клубе, он научился выполнять все команды, кроме одной – «Сидеть, место!» Эта команда предполагает, что хозяин сажает собаку, кладет рядом с ней некий предмет (например, поводок), и, произнеся: «Сидеть, место!», - отходит на довольно большое расстояние, а собака остаётся на месте. Когда на четвёртом занятии мой Рекс в очередной раз бросился вслед за мной, инструктор сказал: «Если к следующему занятию не научитесь, больше в клуб не приходите!» Мы не научились. Правда потом я всё-таки смогла обучить его, но это было намного позже, месяца через полтора после нашего изгнания.

Мы с Рексом каждый день выходили на довольно длительные прогулки, к нам присоединялись моя подруга Таня и её собака Джека, смешная, лохматая дворняга. Моего Рекса кроме меня никто не мог удержать, я водила его исключительно на «строгаче», но каждый вечер мы неизменно выполняли всю клубную программы, особенно любили мы снаряды: бревно, горки, брать барьер и давать лапу. Он рос и становился степеннее, но оставался всё таким же независимым, доминантным, гордым.

Мама моя в те годы работала на заводе железобетонных изделий, и я попросила её «сварить» для Рекса вольер, так что мой пёс был единственным во всём Горном Гиганте обладателем «апартаментов». Мы по-прежнему периодически выясняли отношения, каждый вечер совершали моцион, наводя ужас на окрестных псов и котов, а Танина мама тетя Валя всё ругала нас: «Вам уж с парнями надо гулять, а вы всё с собаками гуляете!»…

В 19 лет я попала в больницу и пробыла там целых три месяца (осложнённый аппендицит). Вернулась домой, как с Креста сняли – кожа и кости. Хирурги сказали моей маме: «Скажите спасибо, что живая осталась». Я была настолько слаба, что жить в частном доме мне было противопоказано, так что меня забрала к себе моя мама, которая жила в то время в благоустроенной квартире в районе «Выставки». Квартира была очень маленькая, к тому же моя мама терпеть не может собак, так что когда однажды я с большим трудом привела Рекса в эту квартиру, она, поначалу согласившись, через два дня дала «от ворот поворот» моему любимцу. Конечно, Рекс вёл себя неподобающе, он носился по единственной комнате, выходил на балкон и облаивал всех прохожих с высоты пятого этажа и вообще занимал полквартиры. Но он очень хотел быть со мной, особенно после такой долгой разлуки, он всё время боялся потерять меня, выпустить из поля зрения, прижимался к моим ногам и смотрел на меня такими глазами…

Только в мультиках про дядю Фёдора и Простоквашино можно взять кота и собаку и уехать в деревню, в реальной жизни это невозможно. Рекса увезли обратно в Горный Гигант, а я осталась в маминых «благоустроенных» условиях.

Конечно, я ездила к нему так часто, как могла, и мы оба плакали, когда расставались. Никогда не забуду, как он рвался из вольера и скулил от обиды, что я его оставляю. Но я никак не могла взять его с собой в однокомнатную квартиру, в которой итак уже жили четыре человека.

Короче, однажды Рекс пропал, он просто ушёл. Тётя моя, как обычно, выпустила его из вольера на ночь, а утром его во дворе не оказалось. Я ещё раз прошла этот жуткий круг: подворотни, собачники, ветлечебницы. Сколько я слёз пролила, одному Богу известно. Я долго не хотела смириться с его потерей, всё искала, искала, искала…

С тех пор я не брала собак. Я решила, когда стану взрослой, самостоятельной, когда у меня будет свой дом, и когда только я буду решать, как мне жить, и когда только от меня будет зависеть всё в моей жизни, тогда я возьму себе собаку.

Это случилось только через 20 лет. Конечно, свой дом и материальную независимость я обрела гораздо раньше, но воспитание собаки требует времени, а меня вечно не было дома. У меня было целых два аквариума и ни одной собаки, рыбкам нужно гораздо меньше внимания…

Я уже писала, Джек появился в нашем доме случайно, мы взяли его у соседей. Он – один из восьми родившихся у соседской собаки щенков. Мы понимали, что рано забираем его от мамы, но, поскольку процесс содержания всего джекова семейства мы наблюдали в непосредственной близости, нам было страшно за его здоровье, ведь щенкам нужно обильное, сбалансированное питание и хорошие условия. При его выборе мы не опирались на общепринятые методы, не звенели ключами, не устраивали соревнований на то, кто первый добежит до матери, не трясли его за холку. Я об этом тоже уже писала, Джек выбрал нас сам. В тот день я в очередной раз принесла еду для его мамы, но оказалось, что её нет во дворе, видимо, она ушла куда-то в поисках пищи. Я уже рассказывала и об этом: турки очень прохладно относятся к своим домашним животным, именно потому я и стала подкармливать соседских собак. Заслышав скрип открывающейся калитки весь выводок, скуля и подвывая, наперегонки ринулся ко мне, а потом и к миске с едой. Не успела я оглянуться, как они покончили с трапезой. Те, кто посмелее, кинулись ко мне в поисках тепла, а менее смелые (таких было четверо) сбились в кучку, чтобы обогреть друг друга. Они родились зимой и жили на улице, даже для турецкой зимы, держать новорожденных щенков на улице, мне кажется, очень жестоко. Мы с Володей всё время слышали их скулеж, когда оставленные матерью, они жались друг к другу чтобы согреться. Я присела на ступенях и стала поочередно брать на руки то одного, то другого, все они были такими хорошенькими, и к тому же щенки так вкусно пахнут!

В этот момент с террасы второго этажа выглянула хозяйка и стала предлагать мне взять одного из них. Я и сама думала об этом, особенно когда слышала их жалобный плач, но мы с Володей привыкли принимать решения вместе, так что я пошла домой уговаривать мужа. Володя, правда, посопротивлялся немного, но он тоже любит собак. Мы стали выбирать. Среди всего помёта был один явно доминантный щенок, он отличался от всех окрасом и размерами. Окрас его почему-то оказался белым с пятнышками, а по росту он был намного крупнее своих собратьев, именно его настоятельно рекомендовала нам соседка. Были среди собратьев Джека и два очень худеньких щенка какого-то бежевого окраса. Но ни самого крупного, ни самых мелких мы рассматривать не стали. Мы подумали, что самого крупного и смелого и без нас кто-то возьмёт, а слабеньких мы не стали брать, потому что было страшно, что они элементарно не выживут.

Уже вместе с Володей мы снова присели на ступени, и эти маленькие комочки стали проситься к нам на руки, мы брали каждого по очереди, и каждый из них казался таким милым, каждого хотелось унести домой. Из всех собратьев только Джек, когда наступила его очередь, моментально примостился у меня на коленях и уснул. Может быть, он притворялся спящим? А скорее всего, он просто очень замёрз, и, пригревшись, тут же сомлел. Главной же причиной, по которой мы выбрали именно, его была следующая: когда вернулась их мама, все бросились к ней, а Джек остался спать у меня на коленях.

Мы принесли его в наш дом, напоили молоком и, укутав в одеяло, уложили спать. Джек проспал около трёх часов. Проснулся, сделал лужу, попил молока и снова уснул. Так Джек стал нашим сыночком.

Первый месяц был самим сложным и в то же время самым трогательным. Мы сходили к ветеринару, сделали все нужные прививки, научились правильно кормить нашего щенка. Мы самоотверженно боролись с оставленными Джеком лужами и кучами, терпели его кусания, вставали по ночам, поили его молоком и вновь укладывали спать. Наши друзья и знакомые подтрунивали над нами, но мы не оставляли его одного до четырёх месяцев, зная, что одиночество очень негативно сказывается на психике собаки, мы всюду носили его с собой, доставляя неизменное удовольствие окружающим. Каждый прохожий норовил погладить нашего Джека, каждый умилялся: «Чок татлы!»

Сейчас мы периодически оставляем Джека одного, но если нас приглашают в гости, на пикник, если мы намереваемся надолго уехать из дома – Джек всегда с нами. Мы знаем, что это не очень нравится нашим знакомым, но мы признательны им за то, что они не отказываются от нашей компании. Джек – полноправный член нашей семьи, и мы идём только в комплекте.

Конечно, я понимаю, что сильно балую его, Володя меня за это периодически «поругивает», но это скорее такое беззлобное ворчание, что называется «для порядка». Джек наш очень общительный пёс. Он не боится людей, он не агрессивен, он целует нас, когда мы возвращаемся из наших недолгих походов в город, будит нас по утрам, покусывая наши уши, он заваливается с нами на диван и смотрит телевизор, он очень интеллигентный и никогда не вырывает еду из моих рук, а осторожно берет каждый кусочек. Мы нарушаем все заповеди собачников: прикармливаем его со стола, позволяем ему спать с нами в одной постели, не муштруем его. Уже много раз меня критиковали за это (пишу меня, поскольку воспитанием Джека занимаюсь в основном я), убеждали, что нужно его дрессировать, воспитывать, нужно, чтобы по первой нашей команде он лежал, сидел, ел, шёл, ходил в туалет и прочая и прочая. Но нам не нужен сторожевой пёс, нам нужен друг. А Джек нас очень хорошо понимает. Конечно, самым важным командам: «Ко мне!», «Нельзя!», «Сидеть!» я его обучила. Кроме того, он уже знает куда идти, когда я зову его в сад, или, например «вниз» (это когда спускаемся со второго этажа), даёт мне лапу, когда я веду его мыть эти самые лапы. Джек помнит все наши заветные места и во время прогулок обязательно посещает их. Он побывал уже и в Каньоне Сападере, и в Сиде, и в пещере Дим, и в Махмутлар, и в ресторанчике недалеко от Газипаши, и на пляже Клеопатры, и в гостях у всех наших друзей. Он всегда очень радуется, когда мы отправляемся в очередную поездку и любит ездить в машине.

В прошлые выходные мы как раз и побывали в пещере Дим, Володя очень красочно описал эту нашу поездку (см. здесь…). На обратном пути мы заехали к морю. Плавание – это еще одно наше с Джеком любимое развлечение. Так вот, мы поехали на пляж Каргыджака (есть такой посёлок, он начинается сразу за Махмутларом), и когда вышли на берег моря к своему удивлению обнаружили большое количество резвящихся собак. Были среди них и очень крупные и совсем мелкие, но их было как-то уж очень много. Еще нас удивило большое количество людей, выставленные буквой «П» вдоль берега столы и приготовленный к розжигу большой костёр. Мы подумали, что готовится пляжная вечеринка. Кроме удивления, я почувствовала еще и большую радость, нашему парню явно не хватает общения с собратьями, если людей он совершенно не боится, то чужие, незнакомые собаки (а у нас есть и знакомые) его пугают. Эти же собаки набросились на нового посетителя с явным интересом, принялись его облаивать и обнюхивать, одним словом знакомиться. А наш малыш в страхе прижался ко мне, вот защитник право слово! Конечно, через некоторое время, поняв, что ему ничего не угрожает, он осмелел и присоединился к всеобщему собачьему веселью. К моей гордости плавал только наш Джек, все остальные собачки явно боялись воды. Как только я заходила в воду, Джек бросался вслед за мной, возможно, он боялся, что я утону? Это было очень трогательно.

Самое интересное – оказалось, что мы совершенно случайно попали на настоящий собачий праздник, устроенный мэрией Каргыджака! Праздник начался ещё утром, была ярмарка, на которой продавались книги о собаках, всё необходимое для их содержания, различные корма и лакомства для этих чудесных животных. Мы прибыли уже к развязке, под шапочный разбор, как говорится. В это время основная часть собачников вместе с подопечными уже разошлась, но тех, кто остался, нам вполне хватило для расширения круга знакомств Джека. Удивительно, нас узнал один немолодой уже скандинав, с которым еще по весне мы познакомились на пляже Клеопатры. Вернее, он узнал не нас, а нашего Джека.

Набегался наш малыш от души, резвился, играл в догонялки, плавал, рылся в песке, дурачился. Впервые в его жизни он оказался в столь многочисленном собачьем обществе, до сих пор у нас была только одна подружка – милая собачка Лола – подопечная нашей знакомой Тани. Лола, кстати, тоже была на этой вечеринке, но ей было не очень интересно, поскольку она девушка взрослая, ей полтора года, а все, включая нашего Джека, оказались несовершеннолетними и по-детски непосредственными балбесами. Они загоняли бедную Лолу так, что она запрыгнула на руки к своей хозяйке и не проявляла больше никакой активности.

В приподнятом настроении мы возвращались домой, и Каргыджак попрощался с нами великолепным фейерверком, словно бы благодаря нас за оказанное ему внимание.

Я долго ещё размышляла о собаках, о Каргыджаке, о Турции. Как это здорово, когда организовываются такие праздники! Я думаю, что инициаторами этого мероприятия были живущие в Алании европейцы, именно они и привели своих подопечных на этот праздник. Они вообще очень заботятся о братьях наших меньших. Например, две женщины-немки открыли в том же Каргыджаке приют для бездомных животных.

А ещё я вспоминала собак, которые у меня когда-то были и очень грустила о том, что на их долю не выпало этого собачьего счастья. Возможно именно от того, что мне хочется загладить свою вину перед своими подопечными, я так пекусь о Джеке? Смотрю на него и вспоминаю всех своих любимцев, узнавая в нём черты характера то одной, то другой моей собаки. И люблю его очень, а он отвечает мне тем же!

Позавчера я вернулась из Стамбула. После двухдневной разлуки Джек буквально набросился на меня и выразил всю силу своей тоски по мне в это наше короткое расставание: он скулил и облизывал меня, прижимался ко мне и покусывал, выражая свой восторг. Спасибо Володе, который деликатно отошёл на задний план, предоставив нам с Джеком возможность вдоволь выразить все свои чувства.

Говорят, все собаки попадают в Рай. Я очень верю, что это именно так и надеюсь, что и Каштанка, и Маркиз, и Рекс смотрят на нас с небес и радуются. Ведь собаки умеют радоваться и улыбаться, они умеют любить и доверять, они способны понять наше настроение, они умеют ждать и хранить верность, они самые преданные наши друзья. И как здорово, что мы – люди, хотя бы иногда можем устроить для них такой вот праздник! 

Прочитано 5225 раз
Оцените материал
(17 голосов)